Вход для клиентов
Вход для клиентов
Регистрация
Нас рекомендуют
А.А. Третьяков
АО "Тройка-Д Банк"
Сидоров Т.В.
ген. директор ООО "ДСС Медиа Групп"
С.И. Воробьёв
АО "ВОКБАНК"
Талаш А.А.
Генеральный директор группы компаний РосКо, к.э.н.
Егоров Виталий
директор ООО "ПАЛИТ-РА" it-palitra.ru
Ахметов И.Р.
директор akhmadi-invest.com
Подтыкан Я.А.
директор GM-Lab., проект yavshoke.net
Комарцова Мария
редактор ИА "Бел.Ру"
Бузенкова Мария
директор Domnatamani.ru
Дроздов Вадим
директор importkama.ru
Сергей Вачиков
ООО еКузбассРу
Смирнов Константин, директор
ООО «ФАРМ-ЭКСПРЕСС1»
Занис А.Л.
ген. директор ООО "Веб-Сторс"
Наталия Захаренко
ген. директор ООО "МЦС"
Подробнее
Наши клиенты
Подробнее

Глобальное информационное общество: прокламации, реальность, прогнозы

Вещи оседлали человека и гонят его вперед, - еще полтора столетия назад охарактеризовал западное, американское жизнеустройство Эмерсон. Но человеку не нравится числиться по обществу потребления, ему необходимо оправдание существования, некая высшая санкция.

Начиная с шестидесятых годов, западные, американские футурологи, а затем идеологи активно пропагандируют информационный идеал. Д. Белл, З. Бжезинский, Э. Тоффлер, М. Маклюэн пророчествовали скорый переход к новой информационной культуре и обществу знания. Установки этой культуры полярны принципам рыночного общества: информация не убывает в процессе потребления, что открывает поистине волшебные возможности. Каковы же предпосылки становления этой удивительной фазы, которая, вот-вот - осталось небольшое технологическое усилие, импульс научно-технического прогресса - откроется?

Информационная кампания

Базис прокламируемой цивилизации Д. Белл определяет связанными с научным прогрессом аспектами .

Это, во-первых, центральная роль теоретической науки: Машины как наиболее важная часть капитала вытесняются теоретическим знанием . Теперь наука используется для получения нового знания, тогда как прежде - для совершенствования орудий производства и новых форм его организации, - дополняет П. Дракер .

Во-вторых - создание новых интеллектуальных технологий. Что стало возможным благодаря кодификации знаний в абстрактные своды символов, которые могут быть использованы для изучения самых разных сторон опыта , т.е., благодаря развитию вычислительной техники.

Наконец - рост класса носителей знания: научно-технический прогресс требует все более квалифицированной рабочей силы. Причем, этот класс становится ведущим, так как информация и знания становятся важнейшей составляющей капитала .

Прошедшие десятилетия в значительной мере подтвердили прогнозы технократов-футурологов. Действительно, новейшие технологии активно внедрились в техносферу, социосферу и инфосферу . Темпы роста быстродействия процессоров, емкости систем памяти и хранения информации, распространение и совершенствование мобильной связи, глобальных сетей, расширение спектра их функций, возможностей, услуг, влияния на экономику, социальные отношения поразительны .

Соблазны общества потребления, для которых в век электроники не существует границ, оказались сильнее ракет и привели к распаду второго - советского - мира, продемонстрировав непобедимую мощь западной идеологии.

Удивительные технологические достижения, вошедшие в жизнь широкого круга людей, активизировали появление многочисленных манифестов, посвященных перспективам информационного общества. И на благополучном Западе, и в неблагополучных странах третьего мира, в России уже обсуждаются насущные проблемы не постиндустриального, но - общества знания. Вот отрывок достаточно типичного текста: Сегодня один человек узнает за один день больше, чем его предки, жившие в саванне, узнавали за всю жизнь. Поколение 2000-го года, в свою очередь, будет знать в 40 раз больше, чем поколение 60-х .

Прогнозы пророков постиндустриальной эры, полагавших, что корпорации как центры социального авторитета университетскими и исследовательскими институтами , а в обществе утверждаются постматериальные ценности, стали безусловной истиной. Однако эта радужная картина вызывает воспоминания о недавнем прошлом. Всего лишь несколько десятилетий назад двести пятьдесят миллионов советских граждан не сомневались в слагавшихся из огромных светящихся букв утверждениях типа Советский народ - строитель коммунизма. Буквы пошли на металлолом, граждане воодушевляются кто рыночными, кто православными перспективами. Нет ли некоторых заблуждений и в свежих идеалах?

Информация и знание

Начнем с фундамента. Да, скорости информационных потоков в оптоволоконных и спутниковых каналах поражают воображение, объемы информации даже не сопоставимы с теми, что пятьдесят лет назад доносили до обывателя радио и газеты. Но информация - это еще не знание, в лучшем случае - сведения.

Смелый прогноз - увеличение знания от поколения к поколению в сорок раз, гарантирующее появление миллионов фантастически эрудированных энциклопедистов, - предполагал бы перестройку центральной нервной системы , но она неизменна уже на протяжении двадцати тысяч лет.

Да, компьютерная картинка, воспроизводимая с высоким разрешением на мониторе, несет информации в тысячи раз больше, чем Гамлет , но это всего лишь характеристика автоматической переработки информации, имеющая с обретением знания весьма поверхностное сходство. Н. Винер писал по этому поводу следующее: значение имеет не количество посланной информации, а количество информации, которая может проникнуть в коммуникационные и аккумулирующие аппараты в достаточном количестве для того, чтобы служить в качестве раздражителя действия .

Очевидным, важнейшим, достижением технологической культуры 20-го века следует считать небывалую ранее доступность информации. Однако сенсорное восприятие еще не характеризует изменения аккумулирующего аппарата - сознания; от доступности очень далеко до потребности, а тем более - способности к восприятию знаний, к их усвоению.

Особых оснований надеяться на культурный прорыв в близком будущем не дает также итог стремительного технологического прогресса в прошедшем столетии. Развитие полиграфии, телефонии, телевидения и всевозможной множительной техники обеспечило гигантское увеличение скорости передачи информации, привело, в частности, к всеобщей грамотности, но сказать, что поколение 1980-х в сорок раз образованнее поколения 1940-х и в полторы тысячи раз просвещеннее поколения 1900-х, довольно трудно. Фундаментальных научных открытий в XX веке, между прочим, меньше, чем в XIX-м.

Очевидным свойством культуры в ее демократической фазе является массовость, а массовая культура, решая задачу охвата всех социальных страт, неминуемо - в силу энергетических ограничений - утрачивает возможности культуры элитарной. Резкое расширение аудитории сопровождается явной деградацией системы фильтрации .

Для того, чтобы уровень знаний нарастал в геометрической прогрессии, необходима, по меньшей мере, их генерация в таком же темпе. Но массовая культура не создает необходимой предпосылки - собственного языка, ориентируясь на повтор, применение готовых моделей . Не понятно, где искать источник креативности в демократической среде, кто же будет продуцировать знания.

Нарастающий информационный вал, сметающий ограничения классической культуры, ставит под сомнение даже позитив доступности и создает серьезную проблему: приемник, в котором отсутствуют фильтры, попросту забивается шумом. Cхемы классической культуры с ее строгой информационной дифференциацией в новых условиях приводят к совершенно неожиданным результатам.

Самый наглядный, серьезный пример - тоталитаризм и терроризм XX века. Западная идеология пытается свести эту проблему к проявлению рудиментарного зла, противостоящего либерально-рыночному добру. В то время как очевидно и несомненно, что тоталитарные новообразования - прямое следствие давления западного мира на традиционные, консервативные страны. Воздействия прямого - политэкономического и рекламно-информационного - всепроникающего, а потому - всесильного. Плоды подобного просвещения известны, вряд ли их можно счесть достижением демократии.

Информационный принцип новой культуры ) отменяет главный негатив западной культуры - конкуренцию в материальной сфере - и направляет общественное движение в сторону деконцентрации, дестандартизации, деспециализации.

Тем временем масштабы концентрации-стандартизации-специализации в глобальном мире стремительно нарастают. Что ставит под сомнение картину светлого информационного будущего.

Сверхновая Атлантида

То, что знание - сила, сформулировал еще Фрэнсис Бэкон. Ученые и первосвященники - правители его Новой Атлантиды - были апостолами научно-технического прогресса, посредством которого решались все проблемы жизни . Учиться, учиться и учиться, - призывал В.И. Ленин, и ликвидация неграмотности - несомненная заслуга Советской власти. Однако памятно, чем оборачиваются реализации сугубо научных планов.

Однако кто сказал, что поиски счастливой Атлантиды безнадежны? Может быть, западная культура, уяснив ценность знания, для начала широко открыла информационные богатства, но не успела еще найти пути и методы для его плодотворного освоения? Действительно, в качестве высшей ценности информационного общества прокламируется не хлеб, как в традиционном, сельскохозяйственном, не энергия, как в индустриальном, а знание. Подобный ценностный акцент ободряет и чрезвычайно увлекает, но желательно понять, есть ли для него основания в какой-либо практической сфере или, на худой конец, в убедительной теоретической модели?

Сомнение вызывает уже тезис о крайне высоком статусе знания в постиндустриальной культуре. Сопоставима ли ценность первобытного знания, связанного с добыванием огня и умением отыскать воду в пустыне, или профессиональных секретов цехового ремесленника с ценностью знаний, приобретаемых бакалавром в области менеджмента?

И о какой же ценности говорят все, без исключения, труды адептов информационного общества? Единственно - о ценности знания, конвертируемого в твердую валюту .

Но даже в рамках этой достаточно сомнительной конвертации возникает вопрос: отчего же универсальный эквивалент демократической культуры - деньги - отмечает престиж учителя не выше, чем сантехника? Отчего доходы университетского профессора во много раз ниже, чем выпускника - менеджера?

Не свидетельство ли это прямо противоположной тенденции? Грамотность, которая так ценилась в Древнем мире и даже в России начала XX века, теперь не стоит ничего. Диплом российского университета в XIX-м веке открывал его обладателю прямой путь в дворянское сословие. Сегодняшний же среднестатистический обладатель диплома одного из десятков тысяч рядовых американских колледжей и университетов представляет отнюдь не элиту, а широкую массу - половину трудоспособного населения США. Интернет позволяет любому юзеру без диплома и затрат использовать опыт уникальных эрудитов. Демократический процесс девальвации знания налицо.

Наконец, положение, которое Белл рассматривает как ключевое для постиндустриального, информационного общества - ведущая роль фундаментальной науки.

Достаточно красноречив все тот же долларовый критерий: годовой доход ведущих менеджеров, коих мильоны и мильоны, превышает Нобелевскую премию за уникальный вклад в науку. Кроме того, возможно ли представить Эйнштейна, постоянно обеспокоенного, как Билл Гейтс, успешным умножением многомиллиардного состояния, а занятие фундаментальной наукой - как самый выгодный род деятельности, источник сверхдоходов? Может ли абстрактное знание руководствоваться принципами утилитарными?

После всех вычетов остается - характерное для капиталистического общества на протяжении уже нескольких столетий постоянное возрастание роли прикладных наук. И никаких принципиально новых перспектив знание, нацеленное исключительно на повышение эффективности производства и производительности труда, не открывает.

Во всяком случае, усмотреть их реальные всходы весьма затруднительно. Соглашаясь с тем, что знание неизмеримо дороже нефти, средний американец потребляет энергии в 140 раз больше, чем житель Индии, и экологические проблемы планеты создаются не миллиардным населением Индии или Китая, а, в первую очередь, сорока-миллиардной в энергетическом эквиваленте Америкой. Превознесение бытия превыше знания непрерывно усиливается.

Информационный новый класс

Но может быть, постиндустриальное общество подготавливает перемены более важные: в общественной, в индивидуальной психологии? Идеологи общества знания достаточно много внимания уделяют человеческому фактору - классу носителей знания. Что же представляют собой представители культуры будущего?

Удивление вызывает уже определение - класс интеллектуалов. Интеллект - характеристика личностная, а классовый признак определяется социальной стратификацией, формой собственности, участия в распределении общественного продукта.

Однако это не оговорка или небрежное употребление слова. Новые интеллектуалы - класс, для представителей которого объектом собственности являются некая информация и знания, рассматриваемые как капитал . Причем, ввиду возрастающей сложности постиндустриального общества информация, относящаяся к пусковым механизмам управления, становится все большей ценностью, поэтому влияние данной группы постоянно возрастает в бизнесе, армии, политических институтах, научных учреждениях, что делает класс доминирующим.

Ярлык технократия не отвечает претензиям новой элиты, сегодня они - представители общества знания: knowledge-workers или меритократия . Выделяются заслуженные knowledge-workers образовательным уровнем, инициативностью, имущественным и социальным положением и, наконец, стремлением к творческой деятельности - самовыражению, даже в ущерб сиюминутной выгоде!!!

Такой набор качеств не может не вызывать восхищения: есть ли в мире более демократичный источник власти, чем способность усваивать информацию и генерировать знание? Некой издержкой является лишь усиливающееся расслоение, противостояние высшего класса богатых носителей постэкономических ценностей и низшего. Низшего класса бедняков, которым не дано проникнуться постэкономическими ценностями, которые движимы материальными мотивами и заняты неквалифицированным, непрестижным трудом, часто не находя работы .

Как же складывается этот могущественный класс интеллектуалов, процветание которого объясняется не происхождением, богатством, связями, а исключительно - наконец-то! - личными заслугами и умножением значимости теоретического знания?

Увы, и эти декларации иллюзорны: уже первый фильтр дает пропуск в элиту, в первую очередь и в подавляющем большинстве, поросли из высоко обеспеченных семей. Но вероятно, это особые таланты в области фундаментальной науки и новейших технологий? Ничуть не бывало: две трети высшего интеллектуального истеблишмента - специалисты в области экономики, финансов, юриспруденции .

Каковы же важнейшие практические устремления интеллектуалов? Прежде всего, оказывается, что сотни тысяч долларов, выложенные в университетах за приобщение к постматериальным идеалам, оборачиваются миллионными выигрышами в доходах. А для суперэлиты дивиденды измеряются миллиардами: например, президент Кока-Колы в 1990 году получил за успешное руководство компанией суммарное вознаграждение в один миллиард долларов !

Список интеллектуалов из высшего руководства крупных компаний и их фантастические доходы вызывают невольную догадку: постматериальная ценность - это ОЧЕНЬ БОЛЬШИЕ ДЕНЬГИ, а самовыражение - умение отказаться от соблазнительных тысяч, чтобы добиться миллионов. На поверку оказывается, что новый класс - это менеджеры, а информационные потоки, которые они регулируют, - потоки финансовые. Тогда становится понятным парадокс: стремящиеся к постматериальным ценностям - это богатые, а не достигшие таких идеалов - бедные.

Проясняется, и какую информацию так успешно усваивают интеллектуалы, какие идеи будущего они генерируют. Руководители Кока-Колы решают задачу истинно творческую: как соблазнить миллионы пролов, опившихся газировкой не только в Америке, но в Африке, в России, пить еще больше подкрашенной воды в бутылках со всемирно известной красной этикеткой и платить за нее миллиарды.

Желание навести некий интеллектуальный флер можно было бы только приветствовать как проявление некоего устремления, если бы этот камуфляж не затушевывал важнейшую проблему. Многотысячелетний процесс поклонения золотому тельцу , достигший апогея в рациональной культуре, благополучно развивается на информационной почве.

Маститый экономист Дж. Гэлбрейт серьезней, откровенней Белла и Бжезинского писал о стимуле развития нового индустриального мира: источником той энергии и инициативы, которые служат движущей силой современной экономики, является не просто жажда богатства, а желание превзойти других в его накоплении . Автор книги Как Запад стал богатым Н. Розенберг беспокоится, что общество более гуманное и сострадательное , чем наше собственное уменьшит способность будущих поколений наращивать уровень материального благосостояния .

Информационные реалии

Итак, информационные технологии сегодня заметно влияют на социальную жизнь, производственную деятельность, активно используются в политике, менеджеры-информаторы занимают ключевые позиции и в цивилизованном, и в нецивилизованном мире. Но сколь пытливо не вглядывайся хоть на Запад, хоть на Восток - не удается узреть чего-либо принципиально нового в сравнении с тем, что явил в социальной области еще XIX век. Если же вспомнить античную Грецию, то станет много грустнее: демократия, тирания, олигархия и ничего иного - информационного.

И если в социальной жизни можно отметить некоторые достижения, то обнаружить новшества морально-этические, ценностные, психологические не проще, чем инопланетное вторжение. Безусловно, американский гражданин рубежа II-III-го тысячелетий мало напоминает своих ирландских или польских предков: социальные представления, профессиональная деятельность, бытовая среда - абсолютно иные. Но если заглянуть поглубже, то под ультрасовременным обличием обнаружится наглядная психологическая косность, установки того самого традиционного общества, которое столь презираемо западной демократией. Главный принцип опознавания - не изменился с доисторических времен. Смысл существования в эпоху оглушающих, ослепляющих технологических перемен для представителя цивилизованного общества, пожалуй, даже более загадочен, чем для человека средневековья. Кризис религии, идеологии, философии оставляет пользователя компьютера и Интернета в состоянии экзистенциальной растерянности.

Согласно прогнозам Тоффлера третья волна - информационное общество несет с собой новые институты, отношения, ценности - новый строй жизни, основанный на возобновляемых источниках энергии; методах производства, отрицающих фабричные сборочные конвейеры; на новых принципах организации семьи; на радикально измененных школах и объединениях будущего .

Пока, однако, и эти прогнозы не получают практически никаких подтверждений. Информационное общество сегодня не ближе, чем Новая Атлантида Френсиса Бэкона, считавшего, что отыскать путь к раю, или утопии, человеческому роду мешают призраки - ложные идеи. Сегодня, пожалуй, из всех призраков наиболее актуальны призраки рынка, провоцирующие бездумное приятие общих мнений и заражающие неправильным словоупотреблением.

Увы, в передовых умах наблюдается явная аберрация, болезненная эйфория. Граждане стран золотого миллиарда проживают в индустриальном буржуазно-демократическом мире, где резко усиливается влияние информационных технологий. Да, компьютер, глобальные сети создают предпосылки для следующего витка эволюции, но пока хваленое производство информации сводится, в основном, к мегатоннам рекламной макулатуры, лавине низкопробных телепрограмм и полуграмотных сайтов.

Тем временем материальное и политическое неравенство стремительно нарастает. Если в 1945г. средний доход богатых стран в 45 раз превосходил соответствующий показатель для бедных государств, то сегодня разрыв перевалил за сотню , а зарплата одного успешного топ-менеджера могла бы спасать ежегодно от голодной смерти десятки тысяч жителей Эфиопии. История не знала еще примера, чтобы люди могли зарабатывать такие богатства законным образом , - интересная тенденция либерального демократического права. Столь неожиданный эффект победы демократии и информатики не может не вызывать опасений.

Информационная угроза

При всем значении материальных, технологических аспектов культура определяется духовными устремлениями. Еще в допотопном по сегодняшним стандартам XIX веке, казалось, можно было наблюдать поступательное движение культуры от борьбы за существование к идеалам гуманизма. В XX-м - гуманизм отступил, наблюдался отчетливый регресс, торжество массовых инстинктов в самой грубой, жестокой форме .

Дефицит гуманизма достаточно отчетливо проявляется в самой передовой стране демократического мира - США. Крестовый поход против инакомыслия, война мировому злу, терроризму объявлены не в минуту смертельной опасности, а в период полного торжества и неоспоримого могущества Америки. Не связан ли такой ход событий с информационным прогрессом? Ведь, именно США - безусловный лидер в области информационных технологий, и практически все идеологи информационного общества - американцы.

Революционные идеи Белла и Тоффлера вызвали всемирный резонанс в 1960 - 70-е годы. Однако их на четверть века опередил еще один американец - Дж. Бернем. В 1940-м, слыхом не слыхав об информационном обществе, он написал работу Революция менеджеров. Вот содержание книги в кратком изложении Джорджа Оруэлла.

Правителями этого нового общества будут те, кто фактически контролирует средства производства: администраторы компаний, технократы, бюрократы и военные, которых Бернем объединяет под именем менеджеров. Эти люди устранят прежний класс капиталистов, сокрушат рабочий класс и организуют общество таким образом, что власть и экономические привилегии останутся в их руках. Права частной собственности будут отменены, но не будет и общественной собственности. Новый мир будет состоять из громадных сверхгосударств, сложившихся вокруг главных индустриальных центров Европы, Азии и Америки Все они будут иерархическими: аристократия способных наверху и масса полурабов внизу. .

Бернем оказался не слишком точным политическим прогнозистом: он предсказал Германии победу, а Британии и СССР поражение во Второй Мировой войне, но прозорливость его несомненна. В 1940-м он наметил ядра трех сверхдержав: Япония, Германия, США Именно его работа, судя по всему, подтолкнула Оруэлла к созданию антиутопии 1984. Сегодня, когда после распада Советского Союза, казалось, открылся путь к всеобщему процветанию, устрашающая идея сверхтехнологичного тоталитаризма возрождается под вывеской общества знания.

П. Дракер пишет о счастье, которое принесла технологическая революция жителям трущоб Рио-де-Жанейро и Лимы, - объедках, которых они не имели в своей деревне . Возможно, объедки действительно благо для голодного. Но когда сытый и образованный американский профессор, пропагандируя достижения научно-технического прогресса, не видит в жителях фавел переживающих, страдающих, подобных себе людей, а русский профессор подыскивает моральные оправдания для такой бесчеловечности ), остается констатировать, что угроза из фантастического романа 1984 не позади, а впереди.

Почему же удивительные достижения прогресса не сделали людей счастливее, почему при самом горячем желании не найти никаких намеков на то, что информатизация всех стран психологически изменит, улучшит общественный климат? Вероятно, одна из главных причин - культура специализированного знания.

Узкая специализация муравьев создает предпосылки для их более успешного обучения ...и увеличивает шансы в борьбе за существование. . Высочайшая эффективность производства, новейшие технологии, возможности, которые они открывают, - удивительный плод рациональной культуры. Однако вряд ли муравьиная эффективность - прогрессивная адаптация, основанная на разделении знания и повышении производительности труда, отвечает человеческим, гуманистическим идеалам.

Некий коррелят этих идеалов - человеческие способности , не скованные хитиновым покровом насекомого или программой автомата, безграничны именно в силу цельности, интегральности и сознания и его отображения, проекции - знания. Человек - существо неопределимое, не сводимое к самым сложным функциям научно-технического прогресса.

Технологический прогресс сопровождает историю цивилизации на протяжении миллионов лет. Трудно указать грань, отделяющую обезьяноподобного человека от человекообразной обезьяны . Но вот неандертальцев, стоянки которых насчитывают около пятидесяти тысяч лет, смело можно назвать людьми. Не в силу инструментального прогресса, а потому, что их бытие все же оставило нам отчетливые следы гуманизма: заботы о слабом - инвалиде, дожившем до глубокой сорокалетней старости; мыслей о смерти, о красоте - шесть букетов цветов в одном из захоронений

Границы сегодняшнего мира раздвинулись, населенность выросла, информационные технологии обеспечили гигантские скорости передачи цифровых данных. Но как использовать пропускную способность этих каналов будущего и для массовой культуры, и для ее ветвей, имитирующих элитарность, остается загадкой, а модная теория информационного общества - очередная утопия, со всеми плюсами и минусами этого интеллектуального жанра.

Информационные перспективы

Информационные технологии, как любое орудие, не открывают светлые эры и не служат силам зла. В то же время технология - жизненно важный инструмент, отвечающий актуальным запросам культуры. Современные технологии воплощают фундаментальное свойство общества потребления - экспансию. Информационные технологии являют культуре вызов , порожденный ею самой. Охватывая весь мир, делая его проницаемым, они определяют и границы возможной экспансии, предел существующей культуры - финал идеи священной собственности.

Конечно, информационные технологии не только отмечают завершение культурной эры, но и открывают новую. Некая поспешность, слегка наивный оптимизм Белла, Тоффлера, Кастельса определяется их техноцентризмом, недооценкой резистенсности консервативной психологии, которой оказалось вполне по силам не только не сдать позиции, но успешно использовать информационную среду для утверждения традиционных ценностей в современном демократическом мире. Однако их многочисленные идеи, безусловно, заслуживают самого пристального внимания. Технологический потенциал как функция воображения поистине безграничен и способен ответить самым фантастическим людским запросам, если они станут действительно актуальными, востребованными, смогут разбудить в человеке глубокое страстное чувство.

Двоичный код - алфавит, который сегодня используется культурой много активней, нежели латинский, как ни парадоксально, не компьютерное новшество, а древнейшая находка природы. Именно этот код является основой биологической жизни, базисным языком нейронного механизма всей нервной деятельности, чувств и мыслей. Подобный - абсолютно универсальный - электронный язык, вероятно, вызовет в культуре перемены не менее радикальные, чем письменность или печатный станок.

Письменность отмечает становление великих цивилизаций, оформление закона и кастовой культуры. Эра Гуттенберга за счет научно-технического прогресса расширяет границы грамотности и книжного знания до вселенских пределов. При этом, правда, в рамках вербальной культуры обнаруживается ряд серьезных проблем.

Новый универсальный язык - общий для индивидуального и социального, для эмоционально-образного и вербально-операционального сознания - способен принципиально трансформировать культуру, размывая дихотомическую структуру ее социализированных ценностей и органично структурируя формы личностного существования в социуме.

Но прежде культура должна найти выход из сегодняшнего гуманистического кризиса. Научно-технический прогресс доказал реальную возможность решения всех материальных проблем, но он не может воодушевить человека, растерянного и одинокого в технологичном мире, утратившего идеалистично-религиозные ориентиры. Если же источник вдохновения найдется, если человек освободится от социальных призраков, разглядев себя в волшебном зеркале - компьютере, то на волне этого вдохновения, используя уникальный потенциал информационно-коммуникационных технологий, он способен открыть новое пространство культуры, новую среду существования сознания.

Если допустить идеальную программную запись индивидуальности, то в смелом предсказании Винера - идее “путешествовать при помощи телеграфа - проявляется смутная картина, пред-чувственный образ: некая вариация личности , отплывающая в океан всеобъемлющих информационных сетей, в неведомое странствие по вечной новой жизни.

Комментарии
Отправить
Свяжитесь с нами

Чтобы получить консультацию наших экспертов, свяжитесь с нами удобным для вас способом, заполнив форм справа, позвонив по телефону:

(495) 999-02-56

или отправив нам письмо на адрес:

kopiraiting.com@gmail.com

Не забудьте рассказать о вашей компании, цели проекта, имеющихся наработках и оставить свои контактные данные.

Отправить