Вход для клиентов
Вход для клиентов
Регистрация
Нас рекомендуют
А.А. Третьяков
АО "Тройка-Д Банк"
Сидоров Т.В.
ген. директор ООО "ДСС Медиа Групп"
С.И. Воробьёв
АО "ВОКБАНК"
Талаш А.А.
Генеральный директор группы компаний РосКо, к.э.н.
Егоров Виталий
директор ООО "ПАЛИТ-РА" it-palitra.ru
Ахметов И.Р.
директор akhmadi-invest.com
Подтыкан Я.А.
директор GM-Lab., проект yavshoke.net
Комарцова Мария
редактор ИА "Бел.Ру"
Бузенкова Мария
директор Domnatamani.ru
Дроздов Вадим
директор importkama.ru
Сергей Вачиков
ООО еКузбассРу
Смирнов Константин, директор
ООО «ФАРМ-ЭКСПРЕСС1»
Занис А.Л.
ген. директор ООО "Веб-Сторс"
Наталия Захаренко
ген. директор ООО "МЦС"
Подробнее
Наши клиенты
Подробнее

Поэтика пропущенных звеньев: роль главы «У Тихона» в композиции романа Ф. Достоевского «Бесы»

Роман Ф. Достоевского Бесы является одним из сложных и загадочных произведений русской литературы. Одной из загадок романа является глава У Тихона, включение которой в каноническую версию романа имеет особую историю.

Упоминаемая глава была изъята из печати в журнале Русский вестник после того, как была набрана в корректуре из-за нецеломудренного содержания: содержала сцену растления малолетней девочки. Несмотря на переработку главы автором, она так не была напечатана. Глава не вошла в прижизненное книжное издание 1773 г. По мнению А.С. Долинина, эта глава не вошла в роман из-за отрезка времени, отделяющего первую и переиздание: Были переизданы Бесы при жизни Достоевского только один раз, в самом начале 1773 года, почти одновременно с окончанием печатания их в Русском вестнике. Ввести такую сенсационную в смысле сюжетном главув отдельном издании, в то время, как в только что напечатанном ее не было, - не значило ли это: сделать ее еще выпуклой, привлечь к ней особливое внимание [1: 515]. А по А.Л. Бему, эта глава исключена потому, что: внешняя причина совпала с какими-то внутренними колебаниями [2: 151]. Справедливо замечает К. Мочульский: Выброшенная глава ‒ кульминация в трагедии Ставрогина. Тайна загадочного героя разоблачается, и развязка, которую мы с волнением и тревогой так долго искали, потрясает нас неожиданностью [3: 449-450]. Несмотря на то, что эта глава и не была включена в роман, современники Достоевского знали её содержание. Так, Н. Страхов в письме к Л. Толстому заметил: Одну сцену из Ставрогина (растление и пр.) Катков не хотел печатать, но Достоевский здесь ее читал многим [4: 308].

Наиболее близка к пониманию роли главы в романе мысль Л. П. Гроссмана, видевшего в литературной исповеди центр композиции: рассказ о тайном преступлении ‒ это главный узел всей повествовательной системы. История греха, тяжелых душевных блужданий и тайных пороков ‒ вот основная тема, намечающая развитие всей экспозиции [5:17].

Ответ на вопрос о том, какова причина поступка Ставрогина, растлившего 8-летнюю Матрёшу, человека, не лишённого сострадания к людям и способного руководствоваться этическими требованиями в поведении: от скуки, чувства вины, безумия или бесовства, заключает глава У Тихона.

Здесь следует обратить внимание на работу В. Свинцова [6], в которой особое внимание уделено главе У Тихона. Исследователь настаивает на ошибочности трактовки истории Ставрогина, изнасиловавшего Матрёшу: поступок Ставрогина ‒ в том виде, как он описан в главе У Тихона, ‒ может быть квалифицирован как нимфофильное действие, но не насилие [6: 6]. В числе доказательств исследователя нерешительность Достоевского в определении возраста Матреши, уточнение, что поступок Ставрогина по действовавшему в те времена Уложению о наказаниях был уголовно ненаказуем, он не мог быть квалифицирован как растление. Вместе с тем очевидная противоречивость утверждения исследователя: Феномен ставрогинского греха сопрягается с феноменом сладострастия и растворяется в понятии всеобщей человеческой греховности [6: 8] всё же делает возможной трактовку события как свершившегося насилия. Свинцов в конце статьи называет Ставрогина растлителем и оправдывает Ставрогина и автора романа антропологической концепцией трагического гуманизма. Приводит в знак правомерности оправдания слова Бердяева: Поражает отношение самого Достоевского к Николаю Всеволодовичу Ставрогину. Он романтически влюблен в своего героя Других он проповедовал как идеи, Ставрогина он знает как зло и гибель. И все-таки любит его [6: 14].

В настоящей работе ставится задача показать модель анализа пропущенных звеньев, каковым является непубликовавшаяся длительное время глава (безотносительно к факту свершения насилия). Актуальность такого подхода обусловлена не только её центральной ролью для концепции бесовства и композиции романа, но и своеобразием создания психологического портрета героя, сочетающего в себе противоречивые и взаимоисключающие начала. Кроме того, мотивация если не совершения Ставрогиным преступления, то его раскаяния, расширяет множественность смыслов, заключённых в концепты бесы, организующем сложную иерархическую природу романа.

Важно обратить внимание на своеобразие построения рассматриваемой главы. Она включает две части, московскую и петербургскую. Первая часть была отправлена автором в Москву. Эта гранка, напечатанная в декабрьской книжке Русского вестника с различными пометками, исправлениями автора. Вторая, петербургская глава, была копией переписанной от руки супругой писателя А.Г. Достоевской. Скорее всего, существование нескольких вариантов обусловлено тем, что автор пытался сделать главу приемлемой для печати. Так, в первом варианте, гранках, присутствовала сцена растления, а во втором она заменена на вырванный листок.

Изначально, по рукописям автора, глава нумеровалась как девятая, и должна была заключать вторую часть. Однако в корректуре она была переименована в первую и, возможно, с неё начиналась бы третья часть романа.

Впервые часть главы была опубликована в юбилейном издании собраний сочинений Ф.М. Достоевского в 1902 г. в Санкт-Петербурге. Д.С. Мережковский в монографии Толстой и Достоевский. Вечные спутники анализирует роман с учётом этой главы. Эту главу Мережковский называет одним из могущественнейших созданий: в котором слышится звук такой ужасающей искренности, что понимаешь тех, кто не решается напечатать этого даже после смерти Достоевского: тут что-то, действительно, есть, что переступает за черту искусства: это слишком живо [7: 85].

Полностью рассматриваемая глава была напечатана лишь в 1922 г. в Мюнхене под названием Исповедь Ставрогина. Благодаря усилиям исследователя Л. Сараскиной глава У Тихона печаталась в составе романа в России три раза, до этого выходила как приложение. Так, Сараскина отмечает: За последние двадцать лет я смогла сделать три издания романа, ‒ в 1989-м, в 1992-м и в 1996 году, куда включена исповедь Ставрогина и поставлена на свое, задуманное писателем место [8].

Тема растления и насилия ‒ одна из сквозных в творчестве Достоевского. В романе Братья Карамазовы была изнасилована юродивая Елизавета Смердящая. По слухам, виновником был Фёдор Карамазов, известный своими похождениями. Вскоре она умирает при родах в бане Карамазова. В романе Идиот Настасья Филипповна в шестнадцать лет стала содержанкой своего опекуна Тоцкого. Поняв свое положение, девушка возненавидела своего благодетеля и себя. Поэтому не смогла принять предложения руки и сердца от князя Мышкина и уезжает с Рогожиным, который её убивает. В романе Преступление и наказание Свидригайлов признается в растлении несовершеннолетней девочки, которая покончила жизнь самоубийством. Тема растления появляется в романе Бесы в неопубликованной главе У Тихона, называемой иначе Исповедью Ставрогина.

Несмотря на то, что глава не была включена в роман, тема растления упоминается в основном тексте. Так, Ставрогин при разговоре с Кирилловым спрашивает у него: А кто с голоду умрет, а кто обидится и обесчестит девочку ‒ это хорошо? [9: 243].

Данная глава является идейным центром романа. Она объясняет странное поведение Николая Ставрогина в обществе и его женитьбу на Марье Лебядкиной. С первых строк главы автор рисует нам психологический портрет героя. Он чем-то обеспокоен, не может заснуть, смотрит в одну точку, суетится: наскоро выпил он кофе, наскоро оделся и торопливо вышел из дому [10:633]. Его состояние беспокойства, задумчивости объясняет то, что он не замечает толпу мужиков, которая пересекла ему дорогу на перекрестке: Их было пятьдесят или более. У лавочки кто-то сказал ему, что это шпигульские рабочие. Но он не обратил на них внимания [10:633]. Состояние героя усугубляется: Тут только он как бы что-то вспомнил тревожное и хлопотливое, остановился, наскоро пощупал что-то в своем боковом кармане и усмехнулся [10:633]. Таким образом, автор создает интригу, настроение ожидания, тревоги, предчувствие необычного. Ещё Гроссман заметил особенность композиции романов Достоевского: Пестрота интриги придает ходу романа ту силу движения и внешнего интереса, которая здесь особенно необходима в виду доминирующего над всем рассказом отвлеченного положения [5: 18].

Интрига получает развитие. Когда Ставрогин приходит к Спасо-Ефимьевско Богородскому монастырю, там его поклоном встречает служака. Но у служаки властно и проворно отбивает Ставрогина толстый и седой монах, который постоянно кланялся и хотел ему услужить. Тут Ставрогин замечает, что его здесь знают хотя, сколько помнилось ему, он здесь бывал только в детстве [10]. При встрече со старцем узнает, что тот видел его четыре года назад в этом монастыре, случайно. Это факт Ставрогин отрицает.

Ставрогин к встрече со старцем Тихоном подготовился, собрав о нём разнообразные и противоположные сведения. Но и Тихон слышал о нём. Такое сообщение приводит к тому, что Ставрогин замечает, как по лицу его проходит иногда нервное содрогание, признак давнишнего нервного расслабления [10].

Ставрогин странно ведет себя в разговоре со старцем. Он то болтает без умолку, то долго молчит, переходит от одного разговора к другому, злится, смеётся. Такое поведение можно объяснить лишь тем, что его что-то тревожит. Как когда-то в Скворешниках, он ведёт себя как безумный. Вдруг Ставрогин признаётся, что не знает, зачем пришел к старцу. Но признание было произнесено брезгливо. Из чего можно судить, что решение прийти к старцу далось ему с трудом. Однако герой сразу же сознаётся, что его беспокоят галлюцинации, в которых он видит и чувствует существо: насмешливое и разумное, в разных лицах и в разных характерах, но оно одно и то же, а я всегда злюсь.... [10]. Признание Ставрогин сразу же отверг, посчитав это вздором и оправдываясь, что это он сам просто в разных обличиях, а не настоящий бес.

Тем не менее для Ставрогина важно услышать мнение старца о бесах. Ему хочется знать, верит ли он в них. И, получив положительный ответ, усмехается. Ставрогину важно также знать ответ на вопрос: Можно ль веровать в беса, не веруя совсем в бога?. И на это старец отвечает положительно. Ибо по его мнению: атеизм почетнее светского равнодушия. Ставрогин старается показать, что вера ему чужда, хотя сам пришел к старцу за прощением.

Совершённый им грех был подробно записан на бумаге. Он принес их для старца, чтобы тот прочитал не простые листки, а документ. Ставрогин описывает несколько лет своей жизни. Этот документ, который больше напоминал прокламации, и был предназначен для распространения. Сам Ставрогин говорит, что написал это для облегчения. А основной мыслью является страшная, непритворная потребность кары, потребность креста, всенародной казни. А между тем эта потребность креста всё-таки в человеке, неверующем в крест. Николай Ставрогин, как и Родион Раскольников, хочет понести публичное наказание за свой поступок. Но документ этот не простой, он написан бесом, овладевшим этим господином. С другой стороны, автор говорит, что мог бы и не писать этого, но он больной, который мечется в постели. И выход он видит в одном ‒ бросить вызов обществу. Таким образом, прокламация является своего рода вызовом.

В одной из статей автора[1] настоящего доклада показано, что в романе Бесы Достоевским выведена галерея безумцев, позволившая выявить иерархию смыслов сумасшествия: клинического, репутационного, идеологического. Эти концепты безумия как этического освобождения от прежней веры особенно показаны в анализе образов Марьи Лебядкиной, Корейши и Кириллова. Безумие во всех выявленных формах является способом самопознания героев и служит персонажу методом познания окружающего мира. Практически каждый персонаж романа заражен какой-либо идеей (своим бесом). На столкновении этих персонажей, их видении мира и возникает, как доказывал автор, сюжетообразующий конфликт романа.

В другой статье автора[2] доклада предметом анализа стали два эпиграфа к роману из евангельского текста и из Пушкина в контексте реализации философской концепции романа. Были выявлены три семантических составляющих понятия бесовства: бесовщина, наваждение, неистовство. В сравнении с Дневником писателя повествовательная стратегия романа с размышлений о народе не только смещается в сторону философии революции, осознаваемой как дело интеллигенции, но в синтезе пародийного контекста романа-памфлета и социально-политической версии революции усилена идея трагического разрыва интеллигенции с народом. Вместе с тем метафора, основой которой стал евангельский эпиграф: бесы вышли из русского человека и вошли в стадо свиней ‒ обусловила метафизику революции.

Автором была исследована связь между национальной катастрофой России, заключающаяся в бесовской природе революции и интерпретацией бесовства как бесовщины и неистовства в образе Николая Ставрогина. Известна оценка С. Булгаковым героя Достоевского как слуги антихриста, что прообразом Ставрогина стал Михаил Бакунин. Выявление Степуном различных мотивов самоубийства Ставрогина и Кириллова: Первый сверхчеловек или, по терминологии Достоевского, ‒ человекобог Кириллов стреляется потому, что не осознал своей любви к Спасителю. Ставрогин затягивает петлю на шее потому, что осознал свою каноническую веру в беса [11: 373] позволило не только установить связь этих двух образов, но и показать новаторство Достоевского, заключавшееся в богоборческой природе зарождавшейся на его глазах большевистской революции. Исцеление от революции как бесовства заключено для писателя в народе и его вере.

Новый аспект бесовства заключён в исповеди Николая Ставрогина. Она проникнута чувством глубокого страха за содеянное и ощущение в себе бесовства. Мысль о самоубийстве и отказ от него, решение об убийстве Матрёши и отказ, и вместе с тем новая мысль, порождённая страхом ‒ и этой мысли суждено осуществиться. Таков круг сюжетосложения и связи главы У Тихона с композицией романа.

В приступе лихорадки Матрёша кивает головой и сотрясает кулачком, будто ругая, осуждая и укоряя Ставрогина. А через несколько минут она спустилась в чулан. Ставрогина посетила роковая мысль. Но верить в неё не хотел. Вскоре он спустится за девочкой и увидел её повесившейся. Мысль осуществилась.

Помочь понести это публичное наказание Ставрогину может старец Тихон, который является антиподом Николая. Старец ‒ единственный, кто может раскрыть причину преступлений и поступков Николая Ставрогина. И для этого старец внимательно следит за ним на протяжении всей сцены, чтобы понять, ради чего сюда пришел Ставрогин и с какими намерениями. Но Тихон мудрец и, возможно, предсказатель, который говорит Ставрогину, что он убьёт себя или пойдёт на ещё более тяжкие поступки. И тогда становится понятным смысл фразы Проклятый психолог!, которая подтверждает, что Старец верно понял намерения Ставрогина.

Итак, восстановление пропущенной ‒ непубликовавшейся долгое время главы У Тихона ‒ проясняет причины странного поведения Ставрогина в романе, объясняет причины его женитьбы на Марье Лебядкиной, реконструирует связь между разными уровнями трактовки концепта бесы: от нарушения этических норм в повседневной жизни до бесовства как сущности революции, источника национальной катастрофы России.

 

Литература

1. Долинин А.С. Исповедь Ставрогина //Достоевский Ф.М. Бесы. Бесы: Антология русской критики. ‒ М.: Согласие, 1996. ‒ С. 537-540.

2. Бем А.Л. Эволюция образа Ставрогина // Бем А.Л. Исследования. Письма о литературе. ‒ М.: Языки славянской культуры, 2001. ‒ С. 151.

3. Мочульский К. Достоевский. Жизнь и творчество // Мочульский К. Гоголь. Соловьев. Достоевский. ‒ М., 1995. ‒ С. 449 - 450.

4. Письмо Страхова к Л. Толстому от 28 ноября 1883 г. Толстовский музей т. II, ‒ С.- Петербург, 1914. ‒ С. 308.

5. Гроссман Л.П. Поэтика Достоевского. ‒ М.: ГАНХ, 1925. -188 с.

6. Свинцов В. Достоевский и отношения между полами // Новый Мир. ‒ 1999.‒ №5. ‒ С. 8 - 16.

7. Мережковский Д.C. Толстой и Достоевский. Вечные спутники. ‒ М.: Республика, 1995. ‒ 585 с.

8. Сараскина Л. Пророчества Достоевского // Электронный режим доступа: [http://www.pravmir.ru/video-prorochestva-dostoevskogo/]

9. Текст романа цитируется по изданию: Достоевский Ф.М. Бесы. ‒ М.: Эксмо, 2012. ‒ 704 с.

10. Глава У Тихона. // Достоевский Ф.М. Бесы // Электронный режим доступа: [http://rvb.ru/dostoevski/01text/vol7/30.htm]

11. Степун Ф.А. Бесы и большевистская революция // Русское зарубежье в год тысячелетия крещения Руси. ‒ М.: 1991. ‒ С. 365-376.



[1] Гертфельдер Д. Безумие как феномен этического освобождения в романе Ф. Достоевского Бесы // Материалы международной научно-практической конференции Актуальные проблемы преподавания русского языка и литературы в финно-угорской аудитории. Сыктывкар, 2014. Принято в печать

[2] Гертфельдер Д. Правда о русском народе и концепция русской революции в романе Ф. Достоевского Бесы // ALMANACH VIA EVRASIA.‒ 2014. №3. Сайт Софийского университета Св. Климента Охридского

 

Комментарии
Отправить
Свяжитесь с нами

Чтобы получить консультацию наших экспертов, свяжитесь с нами удобным для вас способом, заполнив форм справа, позвонив по телефону:

(495) 999-02-56

или отправив нам письмо на адрес:

kopiraiting.com@gmail.com

Не забудьте рассказать о вашей компании, цели проекта, имеющихся наработках и оставить свои контактные данные.

Отправить