Вход для клиентов
Вход для клиентов
Регистрация
Нас рекомендуют
А.А. Третьяков
АО "Тройка-Д Банк"
Сидоров Т.В.
ген. директор ООО "ДСС Медиа Групп"
С.И. Воробьёв
АО "ВОКБАНК"
Талаш А.А.
Генеральный директор группы компаний РосКо, к.э.н.
Егоров Виталий
директор ООО "ПАЛИТ-РА" it-palitra.ru
Ахметов И.Р.
директор akhmadi-invest.com
Подтыкан Я.А.
директор GM-Lab., проект yavshoke.net
Комарцова Мария
редактор ИА "Бел.Ру"
Бузенкова Мария
директор Domnatamani.ru
Дроздов Вадим
директор importkama.ru
Сергей Вачиков
ООО еКузбассРу
Смирнов Константин, директор
ООО «ФАРМ-ЭКСПРЕСС1»
Занис А.Л.
ген. директор ООО "Веб-Сторс"
Наталия Захаренко
ген. директор ООО "МЦС"
Подробнее
Наши клиенты
Подробнее

Правовое регулирование интернет-отношений

В сфере Интернета, так же как и в реальном мире, существует два типа понимания права: легистский и антилегистский. Первый тип подразумевает происхождение права от государства и подчинение правового регулирования принципу запрещено все, кроме прямо разрешенного. Второй включает в себя либертарный подход, основанный на формальном равенстве, и естественноправовой, признающий естественное право, противопоставляемое позитивному. Следуя этим двум направлениям правопонимания можно говорить о двух точках зрения на регулирование Интернета - регулирование с помощью права и саморегулирование.

Начнем с права. В своей статье Хужина А.В. говорит о двух парадигмах, которые сформировались при решении вопроса о правовом регулировании отношений в сети Интернет. Первая, техно-оптимистическая, состоит в необходимости развития особого киберправа, больше отвечающего природе Интернета, разрывающего связи социального и политического взаимодействия с существующей территориальной организацией мира, опирающейся на понятие суверенного государства. Вторая, техно-реалистическая, исходит из того, что Интернет не является чем-то концептуально отличным от других коммуникационных технологий и поэтому может регулироваться уже существующими аналогичными нормами. Следовательно, в рамках этой парадигмы отношения в сети должны регулироваться уже существующими правовыми нормами.

Самой известной является позиция судьи Ф. Истербрука о несуществовании киберправа как такового, об отсутствии необходимости разработки отдельной отрасли права для регулирования Интернета и введении такого курса в учебных заведениях, поскольку таким же образом можно говорить и о лошадином праве, включающем в себя нормы о купле-продаже лошадей, причинении вреда лошадьми, лицензировании и проведении скачек и так далее.

Что касается содержания правовых норм об Интернете, Л. Лессиг утверждает, что сама архитектура сети Интернет делает обычное правовое регулирование неэффективным и что требуется изучать взаимосвязь права и киберпространства, чтобы восполнить пробелы права техническими, социальными нормами и законами рынка. Значительную роль придают технической стороне сети и Оглы Азизов Р.Ф. и Архипов В.В., высказывающие предположение о необходимости направить нормотворческие усилия на архитектуру Интернета для достижения полноценного и справедливого регулирования.

Технические нормы (код), так же как и законы рынка, социальные нормы, могут быть используемы в качестве непрямого регулирования Интернета в случаях, когда право не может повлиять на ситуацию (такой подход разделяется интернет-либертарианцами). Аналогично регулируется, например, запрет на курение. Законодательная норма-запрет может быть подкреплена технической нормой, контролирующей производство и поставку сигарет, рынком - повышением цены, социальной нормой этикета, требующей получение разрешения на курение в салоне автомобиля. Однако несмотря на повышенную эффективность такого распыленного регулирования, непрямое регулирование имеет фундаментальный изъян. В деле Rust v Sullivan правительство США осуществляло финансирование центров планирования семьи при условии неоказания услуг консультирования по абортам. Хотя суд и не признал такую меру нарушающей конституционное право на аборт, а лишь условием предоставления финансирования, здесь очевиден обман клиентов центра, поскольку правительство не просто перенесло ответственность за свое решение на центр, но и сделало это так, что клиенты не знали, что отказ центра в проведении абортов связан с политикой правительства, и не является мнением врача по отдельно взятому случаю. Подобные проблемы регулирования возможны и в Интернете. Выходом, по мнению Л. Лессига, является обеспечение транспарентности используемого кода - использование открытого кода (программного обеспечения с открытым исходным кодом (open code)). Такое программное обеспечение, конечно, может быть изучено и модифицировано обществом программистов и разработчиков, но все же такой вариант регулирования лучше, чем отсутствие регулирования вовсе. Разумеется, как отмечает автор, не все технические нормы должны быть открыты, существуют вопросы, в которых использование закрытого программного обеспечения, т.е. такого, об использовании которого Интернет-пользователи даже не догадываются, оправдано. Но, тем не менее, открытый код должен преобладать.

Кибернетический (антилегистский) подход обосновывают в своей статье сотрудники американского Института права в киберпространстве в Университете Джорджтауна Д. Джонсон и Д. Пост. Они отличают киберпространство, как пространство за пределами экранов компьютеров, от реального пространства, в котором действует государственное право. Право государств основывается на таких понятиях как публичная власть, ее легитимация и четкие географические границы, в пределах которых оно имеет силу. Ситуация же с сетью Интернет в корне отличается, поскольку в сети нет соответствующих границ и, следовательно, нельзя говорить о какой-либо власти и ее распространении на киберотношения, участники которых не знают и порой не могут знать географическое местоположение друг друга. Киберотношения возникают одновременно везде и нигде, и их участники - онлайн-персоны - являются одновременно и реальными (поскольку могут, например, оказывать реальные услуги и распоряжаться своими реальными интеллектуальными правами), и виртуальными (необязательно привязаны к какому-либо реально существующему лицу), а объекты, по поводу которых эти отношения возникают (сообщения, базы данных), не всегда имеют материальный характер. Таким образом, нельзя говорить об их принадлежности какой-либо определенной юрисдикции, чье право могло бы их регулировать.

Решение проблемы авторы видят в понимании киберпространства как отдельно существующего пространства, находящегося вне реального мира и, следовательно, не подчиняющегося законам этого мира. В момент входа в сеть, лицо попадает в киберпространство, в другую юрисдикцию со своим особым киберправом. Однако поскольку одним из основополагающих признаков права является его связь с публичной властью, обеспечивающей его исполнение мерами легитимного принуждения, открытым стоит вопрос формирования киберправа и контроля за его исполнением. Авторы предлагают систему саморегулирования, в которой в процессе нормотворчества участвует сообщество пользователей сети Интернет и сервис провайдеров (по аналогии с правом торговцев - lex mercatoria).

Проблему соотношения киберправа с национальным авторы решают отсылкой к принципу международного права - принципу вежливости, в соответствии с которым государства делегируют интернет-сообществу полномочия по саморегулированию. Интересно замечание о гетерогенизированности киберпространства, о существовании в сети своих внутренних виртуальных границ (software borders), созданных на основе адресации и присвоении имен отдельным зонам, установлении паролей, введении платного доступа к определенным ресурсам, а также разработке систем защиты от неавторизированного входа в такие зоны. Такая структура киберпространства позволяет говорить о существовании в нем различных систем правил поведения и институтов разрешения споров, присущих каждой отдельной зоне.

Конечно, допускают авторы, возможность пользователей по своему усмотрению выбирать наиболее подходящую им юрисдикцию, и таким образом включать и выключать применимое к ним право, вызывает опасения, однако это не повод полностью отказываться от принципа саморегулирования Интернета, поскольку в связи с высокой скоростью передачи данных и глобальным характером сети этот принцип является единственным оптимальным способом регулирования киберотношений.

На основе принципа саморегулирования в сфере Интернета сегодня функционируют такие международные организации, как:

1) четыре региональные интернет-регистратуры, распределяющие адресное пространство и номера автономных систем (IP-адреса) (APNIC, ARIN, LACNIC, RIPE NCC), входящие в Организацию номерных ресурсов (NRO) для координации совместных проектов и разработки политик распределения номерных ресурсов Интернета;

2) тринадцать операторов системы корневых серверов (два сервера VeriSign Inc., Information Sciences Institute, Cogent Communications, University of Maryland, Nasa&'s Ames Research Center, Internet Systems Consortium Inc., U.S. DOD Network Information Center, U.S. Army Research Lab, Netnod, RIPE NCC, ICANN, WIDE Project), координирующие свои совместные действия и регулярно обменивающиеся информацией и опытом;

3) Инженерный совет Интернета (Internet Engineering Task Force, IETF), а также Консорциум Всемирной паутины (World Wide Web Consortium, W3C), Международный союз электросвязи (International Telecommunication Union, ITU), 3GPP (3rd Generation Partnership Project) и Unicode Consortium, объединяющие в своем составе проектировщиков, учёных, сетевых операторов и провайдеров со всего мира, занимающихся разработкой Интернет-стандартов, то есть технической спецификации протоколов, программного интерфейса, схем баз данных и того подобного.

С критикой интернет-эксепционализма выступил профессор Дж. Л. Голдсмит, утверждающий, что сеть Интернет ничем с правовой точки зрения не отличается от других средств связи и, следовательно, также может быть урегулирована правовыми нормами: В сделках в киберпространстве участвуют реальные люди, находящиеся в одной юрисдикции, которые (1) взаимодействуют с такими же реальными людьми в других юрисдикциях или (2) совершают действия в одной юрисдикции, реальные последствия которых возникают в другой юрисдикции. Не отрицая полезности саморегулирования в Интернете, автор тем не менее считает, что нельзя отказываться от права, как национального, так и международного, в особенности от существующих коллизионных норм. Проблемы же идентификации и подпадание большинства киберотношений под множество юрисдикций в одно и то же время - проблемы, изначально присущие международному частному праву, а не новые вопросы, вызванные появлением Интернета.

Профессор Т. Ву отмечает такой аргумент эксепционалистов как изначальное отличие сети Интернет от других видов телекоммуникаций ввиду того, что те с самого начала развивались под эгидой коммерческих частных организаций, в то время как Интернет родился из исключительно некоммерческого проекта, целью которого было создание сети для научных работников. Интернет с самого начала рассматривался как федерация независимых сетей, не подконтрольных какой-либо одной организации. Ведь только такая структура сети могла обеспечить условия, необходимые для инновационной деятельности. Однако по мнению автора, такая открытая фаза истории Интернета - лишь временное явление, и через определенный период времени новая технология станет собственностью одной или нескольких наиболее крупных фирм-монополистов либо государства (в тоталитарных режимах), и все вернется на свои места.

Для регулирования Интернета профессор Голдсмит предлагает использовать модель международного арбитража, в которой задействованы три права: право, выбранное сторонами, национальное право арбитража и право государства, в котором происходит исполнение арбитражного решения. Можно просто добавить нормы о киберпространстве в национальные законы об арбитраже и международные договоры о взаимном признании и исполнении решений. Однако автор оговаривается, что такие меры далеки от окончательного решения вопроса регулирования Интернета, поскольку доля формальных соглашений среди всех киберотношений очень мала и такая модель не может быть применена к деликтам.

Более того, большинство императивных норм как договорного, так и уголовного права не подчиняются режиму международного арбитража. Тем не менее, подобные проблемы связаны лишь с международным характером киберотношений, а не с сущностью Интернет-технологии, которую подчеркивают интернет-эксепционалисты.

Несамостоятельность механизма саморегулирования отметил профессор Нью-Йоркской школы права Дж. Гриммельманн. Приводя в пример требование виртуалистов принять законодательные меры по запрещению продажи виртуальных объектов вне сети Интернет, автор указывает на получающийся парадокс распространения права реального мира на виртуальный мир, который они с таким упорством хотят изъять из сферы действия этого права. Представляется, что проблема продажи виртуальных объектов за реальные деньги является лишь одной из бесконечного числа других, которые неизбежно будут появляться с развитием киберотношений и киберправа. Помощь со стороны реального права должна будет осуществляться в разных аспектах вплоть до полного формирования самостоятельного киберправа со своими средствами принуждения и способами разрешения конфликтов.

В качестве альтернативы интернет-эксепционализму Голдсмит и Ву предложили подход разграниченного Интернета (bordered Internet), в соответствии с которым деятельность, осуществляемая в Интернете, рассматривается как осуществляемая в реальности в определенной юрисдикции, а именно в юрисдикции, в которой находится интернет-посредник (например, платежная система). Таким образом, предлагается использовать институт непрямой ответственности.

Однако перекладывание ответственности может работать, только если количество подобных спорных ситуаций останется мало, как сейчас, в противном случае издержки государств на регулирование интернет-отношений, связанных с другими юрисдикциями, станут для них непомерным бременем и сделают такое регулирование неэффективным. Иными словами, сеть Интернет ставит во главу угла проблему масштаба, о которой и говорит Д. Пост в своей ответной статье Дж. Л. Голдсмиту. Scale matters, поскольку все сделки, совершенные в киберпространстве, потенциально трансграничны и все могут влечь последствия, географическое расположение которых определить практически невозможно. Вряд ли можно считать разумным регулирование, в ходе которого все участники интернет-отношений могут подпадать под регулирование всеми существующими юрисдикциями.

Помимо норм национального права, Интернет регулируется также на международном уровне.

О модели совмещения децентрализованного правового регулирования на уровне национальных законодательств и саморегулирования, т.н. системе полицентрического права, говорит и Рассолов И.М.. В модель сорегулирования он также включает нормы морали, нравственности и этики. По мнению Леанович Е., в связи с присущей сети Интернет децентрализованностью ее правовое регулирование должно базироваться на принципе festina lente (лат. торопись не спеша), сводящем государственное вмешательство к минимуму. Предпочтение должно отдаваться именно саморегулированию, для возникновения которого, однако, требуется определенное время. Именно поэтому наилучшим способом адаптации права к сети является формирование судебной практики, более чутко отзывающейся на развитие интернет-отношений (хотя в нашем правопорядке судебная практика не является источником права).

В Европейском Союзе универсальный (применимый не только в сфере Интернета) метод сорегулирования был признан в 2003 году в Межинституциональном соглашении по совершенствованию законотворческой деятельности, по которому законодатель может своей волей уполномочить стороны будущего соглашения (предпринимателей, социальных партнеров, негосударственные организации, ассоциации) заключить его для достижения указанных законодателем же целей. Эти соглашения также подлежат последующему одобрению законодательным органом. В такой строго ограниченной формулировке механизм сорегулирования, конечно, вызывает множество вопросов, что объясняет наличие на практике различных типов сорегулирования в зависимости от степени подотчетности законодателю:

Схема регулирования

Организация

Степень подотчетности

Государственное вмешательство

Чистое саморегулирование

SecondLife

0

Неформальное сотрудничество игроков

Признаваемое саморегулирование

Bebo,Creative Commons

1

Обсуждение, без формального согласования

Саморегулирование, с ex post стандартизацией

W3C

2

Подтверждение стандартов ex post

Стандартизированное саморегулирование

IETF

3

Формальное подтверждение стандартов

Саморегулирование с предварительным рассмотрением

IMCB

4

Неформальная консультация ex ante, без формального согласования

Аккредитированное саморегулирование

ISP Associations

5

Аккредитация органом власти

Соучрежденное саморегулирование

FOSI

6

Ex ante переговоры с органом власти, дальнейшее невмешательство

Санкционированное саморегулирование

PEGI

7

Санкция органа власти

Согласованное саморегулирование

Hotline (межгосударственные горячие линии)

8

Ex ante неформальные переговоры с органом власти, формальное согласование

Согласованное обязательное сорегулирование

ICANN

9

Ex ante переговоры с органом власти, формальное согласование

Контролируемое сорегулирование

ATVOD

10

Предыдущий пункт плюс ежегодное согласование бюджета и политики

Автономный орган власти

ICSTIS, NOMINET

11

Государственный контроль

Специально для интернет-отношений метод сорегулирования в Европе был введен еще за три года до вышеупомянутого Соглашения в Директиве 2000/31/ЕС Европейского парламента и Совета от 8 июня 2000 года о некоторых правовых аспектах услуг информационного общества, в том числе электронной коммерции, на внутреннем рынке, устанавливающей общий принцип освобождения интернет-провайдеров от гражданской и уголовной ответственности за размещение незаконной информации в Интернете.

В соответствии с Директивой, провайдеры по общему правилу не обязаны контролировать передаваемую и хранимую ими информацию и не обязаны целенаправленно выявлять незаконную деятельность в сети. Однако государства-члены ЕС вправе вводить на национальном уровне требования информировать государственные органы о таких нарушениях, а также раскрывать идентификационные данные интернет-пользователей. Более того, национальные административные органы и суды могут обязать провайдеров запретить доступ к запрещенной информации или вовсе удалить ее. При этом статья 17 Директивы устанавливает обязанность государств-членов стимулировать внесудебное разрешение таких споров, в том числе в режиме онлайн.

Таким образом, в ЕС сорегулирование является предпочитаемым методом, хотя окончательное решение принимается национальными законодателями.

В США акцент на саморегулирование выражен более ярко. Статья 230 Закона о пристойности коммуникаций 1996 года (Communication Decency Act) предоставляет интернет-провайдеру иммунитет от гражданской ответственности за хранение и распространение запрещенного материала, даже если (1) он знает о незаконности такого материала, (2) лица, чьи права были нарушены вследствие размещения такого материала, оповестили его об этом, (3) провайдер получил материал на возмездной основе. Второй параграф статьи защищает от гражданских исков также провайдера, добровольно фильтрующего материал и запрещающего доступ к информации, являющейся по его усмотрению незаконной (good Samaritan filtering).

Вместе с тем, Закон устанавливает уголовную ответственность за осознанное предоставление запрещенного материала несовершеннолетним, за исключением случаев добросовестного принятия провайдером эффективных мер по ограничению такого доступа. В результате, Закон предусматривает обязательное саморегулирование, побуждая провайдеров в любом случае отслеживать размещаемую ими информацию. Однако надо отметить тенденцию американских судов распространять иммунитет в любых ситуациях, ссылаясь на Первую поправку к Конституции о свободе слова.

Сорегулирование в США проявляется в трех наиболее охраняемых сферах: в сфере защиты несовершеннолетних и борьбы с детской порнографией, борьбы с терроризмом и защите интеллектуальной собственности. Так, Законом о защите детей в Интернете 2000 года (Children&'s Internet Protection Act (CIPA)) на провайдеров налагается обязанность под страхом взыскания штрафа или удаления из списка спонсируемых государством публичных библиотек сообщать административному органу о распространении в сети детской порнографии и ограничивать к ней доступ.

Закон о сплочении и укреплении Америки путем обеспечения надлежащими средствами, требуемыми для пресечения и воспрепятствования терроризму 2001 года (Uniting and Strengthening America by Providing Appropriate Tools Required to Intercept and Obstruct Terrorism Act (PATRIOT Act)) с внесенными в него изменениями Законом об укреплении кибербезопасности 2002 года обязывает провайдеров предоставлять государственному органу информацию, касающуюся любой чрезвычайной ситуации, влекущей, по их усмотрению, смерть или причинение серьезного физического вреда, и предоставляет им защиту от судебного преследования за передачу этой информации.

В соответствии с Законом об авторском праве в цифровую эпоху 1998 года (Digital Millennium Copyright Act), оповещенный правообладателем о нарушении его прав провайдер обязан в течение десяти дней удалить или ограничить доступ к защищаемому материалу, а также уведомить об этом лицо, его разместившее.

В дальнейшем последнее вправе оспорить действия провайдера и потребовать восстановления материала. Если оно выполнит указанные Законом требования, провайдер обязан будет вернуть материал.

Таким образом, на фоне принципа саморегулирования отдельные законы США наделяют интернет-провайдеров полномочиями по контролю за интернет-отношениями, тем самым перенося некоторую долю бремени административных органов на частных лиц.

Комментарии
Отправить
Свяжитесь с нами

Чтобы получить консультацию наших экспертов, свяжитесь с нами удобным для вас способом, заполнив форм справа, позвонив по телефону:

(495) 999-02-56

или отправив нам письмо на адрес:

kopiraiting.com@gmail.com

Не забудьте рассказать о вашей компании, цели проекта, имеющихся наработках и оставить свои контактные данные.

Отправить