Вход для клиентов
Вход для клиентов
Регистрация
Нас рекомендуют
А.А. Третьяков
АО "Тройка-Д Банк"
Сидоров Т.В.
ген. директор ООО "ДСС Медиа Групп"
С.И. Воробьёв
АО "ВОКБАНК"
Талаш А.А.
Генеральный директор группы компаний РосКо, к.э.н.
Егоров Виталий
директор ООО "ПАЛИТ-РА" it-palitra.ru
Ахметов И.Р.
директор akhmadi-invest.com
Подтыкан Я.А.
директор GM-Lab., проект yavshoke.net
Комарцова Мария
редактор ИА "Бел.Ру"
Бузенкова Мария
директор Domnatamani.ru
Дроздов Вадим
директор importkama.ru
Сергей Вачиков
ООО еКузбассРу
Смирнов Константин, директор
ООО «ФАРМ-ЭКСПРЕСС1»
Занис А.Л.
ген. директор ООО "Веб-Сторс"
Наталия Захаренко
ген. директор ООО "МЦС"
Подробнее
Наши клиенты
Подробнее

Языковая личность автора художественного текста и идиостиль

Интерес исследователей к стилю литературной личности существует многие десятилетия в лингвостилистике и теории художественного текста. Это очень многоаспектный объект исследования, который рассматривается учеными с различных сторон.

Большинство ученых 20 века, которые посвятили свои исследования анализу индивидуальных проявлений языковой личности в тексте, опирались на терминологическое понятие индивидуальный стиль, предложенное В. В. Виноградовым. Под этим термином автор понимает - структурно единую и внутреннесвязанную систему средств и форм словесного выражения.

Для современных работ актуально понятие идиостиль. В. И. Карасик трактует этот термин как идиолект известных мастеров слова.

У А.Н. Баранова идиостиль - совокупность ментальных и языковых структур художественного мира писателя.

Идиостиль - система знаков авторства художника слова, система доминирующих, личностно актуальных способов и средств формально-содержательной и языковой фиксации авторских когнитивных структур, эмоциональных состояний и субъективных смыслов в эстетически направленном речевом произведении по мнению О.В Четвериковой.

В современной науке отмечаются и иные взгляды на содержание понятия идиостиль. В настоящее время существуют исследования, которые занимаются изучением особенностей индивидуального стиля письменной речи, и в них происходит отождествление понятия идиостиль с понятием языковой личности, которое предложил ввести Ю. Н. Караулов.

Дело в том, что ученые, наблюдая за особенностями проявления нормативности в языке, пришли к выводу о существовании в языковой компетенции и уровней ее сформированности. Так, например, Ю. Н. Караулов предложил выделять семантический, когнитивный и мотивационный уровни языковой личности, которые в той или иной степени индивидуализируют коммуникативное поведение человека.

Исходя из этого, учеными были предприняты попытки выделения нескольких типов личности. В. П. Норазнак предлагает выделять два типа личности:

-стандартную, отражающую усредненную литературно-обработанную норму языка.

-нестандартную, владеющую верхними и нижними регистрами языка.

Таким образом, в современной лингвистике выделяют следующие подходы к изучению языковой личности:

1) психологический анализ языковой личности (в психологии разработано множество классификаций характеров - от античной модели темпераментов до теории акцентуированных личностей; при этом подчеркнем, что каждый из типов характеров так или иначе проявляется в коммуникации, т.е. может быть исследован с лингвистических позиций);

2) социологический анализ языковой личности (имеются в виду выделенные и описанные в социологии и социолингвистике языковые индикаторы определённых общественных групп - от индикаторов социальной идентичности в малых группах (семья, школьный класс, производственный коллектив) до индикаторов коммуникативного поведения больших групп (язык молодежи, гендерные характеристики речи, языковые индикаторы людей с низким образовательным цензом);

3) культурологический анализ языковой личности (моделирование лингвокультурных типажей - обобщенных узнаваемых представителей определённых групп общества, поведение которых воплощает в себе нормы лингвокультуры в целом и оказывает влияние на поведение всех представителей общества, например, русский интеллигент, американский адвокат, немецкий офицер, английский джентльмен);

4) лингвистический анализ языковой личности (описание коммуникативного поведения носителей элитарной либо массовой языковой культуры, характеристика людей с позиций их коммуникативной компетенции, анализ креативного и стандартного языкового сознания).

В дополнение к выделенным подходам и типам языковых личностей можно предложить анализ человека в языке с позиций того или иного дискурса, в котором человек участвует. Такой подход по своей сути является прагмалингвистическим, поскольку в его основе лежит выделение типов коммуникативной тональности, характерной для того или иного дискурса

В широком понимании идиостиль - это совокупность порождающих текст, а значит - и дискурс, глубинных механизмов создания текстового пространства. Эти механизмы являются результатом индивидуальной творческой деятельности отдельного автора, не похожей на деятельность других.

Главное в идиостиле автора художественного произведения было подмечено В.В. Виноградовым, который подчёркивал: принципы словесно-художественного построения авторского начала следует искать в тексте как образ - местоимение, предполагающий перевоплощение и изменение действительности. Стиль писателя создаёт и воспроизводит индивидуально-выразительные качества и соотношения вещей-образов, типические для творческой системы именно этого художника.

Личностное восприятие явлений окружающего мира неизбежно носит характер индивидуального знакового закрепления денотатов и денотативных ситуаций, предполагает свободу в выборе языковых форм для выражения этого восприятия. Это относится и к аппроксимации.

Мы рассматриваем аппроксимационную номинацию в качестве результата индивидуализации того слоя языковой картины мира, которая представлена в идиостиле художника слова. Можно предположить, что интенциональность языковой личности автора и номинационный потенциал художественного текста находятся в своеобразном динамическом равновесии.

Данный принцип регулирует отношения между автором и текстом (дискурсом), с одной стороны, и словарём языка и словарём текста - с другой. Под словарём текста мы вслед за А.А. Буровым понимаем возникающее в тексте как результат проявления номинационно-синтаксического семиозиса номинативное пространство, включающее речевые номинации, выраженные любыми синтаксическими единицами - от синтаксической формы слова до придаточной части сложноподчинённого предложения - и осуществляющие там функцию обозначения предметов действительности. Думается, формирующийся таким образом речевой слепок фрагмента авторской языковой картины мира наиболее адекватно отражает то, что подлежит обозначению.

Аппроксимационный уровень номинации - это особый уровень художественной языковой картины мира.

Индивидуально ощущаемых лакун словаря языка и, как следствие, аппроксимационное восполнение словарной недостаточности, посредством употребления, в тексте рассматриваемых в нашей работе единиц зоны номинационного аналитизма связано с реализацией ещё одного принципа - речевого риска. Любой аппроксиматор, на наш взгляд, является речевым маркером таких денотатов и денотативных ситуаций, которые нуждаются в приблизительной номинации с точки зрения автора.

В круг интенций автора художественного текста, употребляющего в той или иной ситуации местоименно-субстантивные аппроксимационные номинации входит либо косвенное обозначение, либо столкновение авторской номинации с принятой в узусе, либо выражение эмоциональной реакции на денотат, либо его развёрнутая описательная характеристика и т.д.

Как мы смогли убедиться, целый спектр авторских интенций, тем не менее, не может полностью компенсироваться, за счёт восполнения номинационной недостаточности словаря языка, что требует постоянного обращения к новым производным номинационно-синтаксического семиозиса, их варьирования.

В самом деле, о чём говорят следующие контексты:

а) Потом оказалось, что это не молчание. После явственного дребезжания (как будто звук с помехами, что-то вроде трещавшего радио, которое говорить-то говорит, но на некоторых высотах даёт как бы дребезжащий звон) - так вот, после взз или скрр я слышала отголоски, вроде бы торопливый разговор вдали, на улице (Петрушевская, Тайна дома).

б) У него была отдельная жилплощадь: кухня и комната с огромным, во всю квартиру, витражным окном. Видимо, до революции это было что-то вроде студии для художника, как я потом поняла, неоднократно и много лет спустя проходя под этим проклятым местом. (Петрушевская, Подснежник).

в) Было солнышко, и моя Ленка закричала: Алёна, осторожно! Я оглянулась, около меня стоял кобель и жмурился, и у него под животом высунулось нечто жуткое (Петрушевская, Время ночь).

г) А что ему было говорить, кому кто здесь мог сказать что-либо новое? (Петрушевская, Время ночь).

Мы намеренно привели примеры контекстов, включающие место-именно-субстантивные аппроксимационные аналитемы различных структурных и функциональных типов, принадлежащие перу одного и того же автора, то есть в той или иной степени идиостилистически маркированные.

С одной стороны, показатель интереса Л. Петрушевской как художественной языковой личности к возможностям обозначения, открывающимся перед аппроксимационным способом номинации.

С другой - разнообразие этих средств и их индивидуальное авторское обыгрывание говорит о потенциале самого диалога автор - аппроксимация, когда языковая картина мира носит не односложный, не прямолинейный, а складчатый характер (Ж. Делёз).

В самом деле, обозначения рассматриваемого типа, употреблённые в двух последних примерах, решают очевидные функциональные задачи собственно номинации (г) и эвфемизации (в). Употребление аппроксиматора во втором контексте (б) позволяет автору с помощью приблизительного наименования (что-то вроде студии для художника) выразить сомнение по поводу адекватности обозначаемого денотата принятым нормам, включить во внутреннюю полемику с общепринятым обозначением своё авторское, а потому, в первую очередь, и аппроксимационное.

Однако наиболее показателен в плане идиостилевой актуализации образа фрагмента языковой картины мира контекст (а). На протяжении всего пространства высказывания Л. Петрушевская находится в поиске номинации денотата, чья функция (дребезжание) вызывает авторский интерес к обозначаемому, реализующийся в аппроксимационном употреблении предположительного уточнения, вводимого сопоставимым оборотом (как будто звук с помехами).

Выбор аппроксиматора здесь оправдан стремлением автора дать свой вариант номинации денотата, который представлен в косвенной форме (функционально) в основном тексте: дребезжание. Однако следующие после парентезы звукоподражания взз и скрр фиксируют игровую функцию аппроксимации, чисто авторское любопытство гипотезы, своеобразный метатекст-комментарий субъективно-индивидуального характера.

Идиостилевая произвольность, обнаруживающаяся при употреблении местоименно-субстантивных аппроксиматоров, лишний раз свидетельствует о художественно-изобразительном потенциале индивидуализированной номинации фрагментов языковой картины мира.

В принципе идиостиль как система средств самовыражения художника слова, всегда открыт для различного рода творческих экспериментов. Однако в тех случаях, когда автор использует в целях номинации аппроксимационное обозначение, мы имеем дело с оправданным и целенаправленным экспериментаторством. Индивидуализация обнажает такие денотативные сущности и ситуации, которые неизбежно выводят номинацию на уровень словаря текста (А.А. Буров), когда внутренняя форма знака показывает, как представляется человеку его собственная мысль.

Выбор автором местоименно-субстантивного аппроксиматора как синтетического наименования денотата с учётом его субъективно ощущаемых особенностей во многом обусловлен спецификой внутренней формы номинационно-синтаксического знака.

О гибкости же внутренней формы местоименно-субстантивных аналитем-аппроксиматоров свидетельствует не только их синтагматическая протяжённость, но и возможность парадигматических трансформаций, ср.:

Но настоящая причина в другом: я ей сказала, что завтра мы с ней обменяем на что-нибудь поскромнее некоторые слишком фасонистые ночные вещи, которые она заставила меня ей купить (Набоков, Лолита).

В данном случае субстантивным компонентом аппроксимационного сочетания выступает компаративная форма субстантивата скромнее, осложнённая префиксом.

Рассматриваемые аппроксимационные наименования, на наш взгляд, позволяют осуществить метахарактеристику обозначаемого денотата, совмещая обозначение и авторскую оценку обозначения. Именно здесь и проявляется идиостилевая специфика употребления аппроксиматора, внутренняя форма которого как знака здесь субъективно маркирована.

Местоименно-субстантивные сочетания, осуществляющие аппроксимационную номинацию, как видим, выступают идиостилевым маркером, встречаясь далеко не у каждого художника слова, тем более, если говорить о разнообразии подобных функций.

Использование данных средств в индивидуальном стиле отдельных авторов объясняется, с одной стороны:

- постоянно проявляющейся в литературном языке тенденцией к прорывам в новые измерения знака (ср. принцип асимметричного дуализма С.О. Карцевского);

- а с другой - проявлением имманентности творчества, тайны выбора средств обозначения мира, выражения своего видения его картины и самовыражения (при абсолютном соблюдении принципа свободы художественной мысли).

Языковая личность автора выступает своеобразной метатрансформацией образа автора художественного текста, которая, в силу своего субъективного характера, проявляется в идиостилевой организации и языковой картины мира, и формирующегося на её основе художественного текста.

В интересующем нас аспекте эта мысль представляется интересной прежде всего потому, что благодаря идиостилевому континууму языковая личность автора художественного текста получает возможность выбора наиболее адекватного знака выражения того видения мира, которое представляется наиболее значимым личностно.

Индивидуализация понятия языковой картины мира в художественном тексте, как явствует из анализа употребления местоименно-субстантивных аппроксиматоров, требует уточнения ещё одного во-проса, весьма важного в плане осмысления категории идиостиля автора. Имеются в виду те случаи их употребления, когда в поле зрения автора оказываются фрагменты мира не реального, а виртуального, воображаемого. Homo Ludens при этом начинает выполнять свои собственно игровые функции, среди которых аппроксимация неизбежно выходит на передний план. Приблизительность оказывается одним из основных маркеров виртуальности, поскольку говорящий в лице Homo Loquens не имеет точной денотативной точки опоры в виде реального объекта и вынужден довольствоваться тем субъективным, чисто индивидуально ощущаемым образом денотата, который формируется в его сознании. Отсюда - и приблизительная знаковая форма. Ср.:

Тут я, в этом чужом фраке, с гладкой причёской, стройный, как будто ещё больше похудевший, ставший лёгким, всем чужой, одинокий, - чувствовал себя сперва так трезво, ясно и так отдельно от всех, точно был чем-то вроде ледяного зеркала (Бунин, Жизнь Арсеньева) (позиция сравнения).

Там только ветер дул - грусть и глушь, вечный покой крестов и плит, всеми забвенных, заброшенных, что-то пустое, подобное одинокой, смутной мысли о чём-то (Там же) (финальная позиция ).

Любившая раз тебя не может смотреть без некоторого презрения на прочих мужчин не потому, чтоб ты был лучше их, нет! но в твоей природе есть что-то особенное, тебе одному свойственное, что-то гордое и таинственное (Лермонтов, Герой нашего времени) (поиск адекватной номинации путём воображения).

Была ненависть без протеста, ничем не обусловленная ненависть к чему-то неопределённому, не имеющему образа (Салтыков- Щедрин, Господа Головлёвы).

В приведённых контекстах употребление местоименно-субстантивных аппроксиматоров вызвано одной-единственной лингвопрагматической установкой автора художественного текста - обозначить номинационно денотат:

- мыслимый виртуально, воображаемый в сравнении;

- в уточнении как попытке некоего обобщения;

- в поиске адекватной денотату номинации путём его авторского воображения;

- в простой констатации факта существования того, что и не может быть названо.

Таким образом, что нам удается установить? То, что при употреблении местоименно-субстантивных аппроксиматоров Homo Ludens и Homo Loquens находятся опять же в своеобразном функциональном динамическом равновесии, когда игровое начало употребления номинативного знака вступает в тесное взаимодействие с началом когнитивным, познавательным его проявлением; трудно сказать, когда заканчивается игра и начинается реальность, однако аппроксимация, на наш взгляд, и служит тем знаковым началом, регулирующим данные (и многие другие) противоречия, которые неизбежно связаны с поиском номинации, восполняющей аппроксимационную недостаточность словаря.

Мы в данном случае находимся на том уровне восприятия и фиксации реального и ирреального мира, когда концептосфера требует знакового выхода, а семиосфера, не обладая словарными средствами выражения (статика, лексическая номинация), предлагает вполне естественный выход на уровень синтаксической номинации (динамика, синтаксический номинационный аналитизм).

Более того, аппроксимационная номинация становится результатом индивидуализации языковой картины мира автором, чей идиостиль - по причинам, которые связаны с его мировосприятием, или по не зависящим от него причинам - становится полем преломления его интенций по обозначению тех денотатов и денотативных ситуаций, которые, не представляясь точными, существуют в сознании говорящего приблизительно.

Таким образом, становится, очевидно: идиостиль автора художественного текста является тем эстетическим знаковым пространством, в котором реализуются самые разнообразные интенции говорящего.

Комментарии
Отправить
Свяжитесь с нами

Чтобы получить консультацию наших экспертов, свяжитесь с нами удобным для вас способом, заполнив форм справа, позвонив по телефону:

(495) 999-02-56

или отправив нам письмо на адрес:

kopiraiting.com@gmail.com

Не забудьте рассказать о вашей компании, цели проекта, имеющихся наработках и оставить свои контактные данные.

Отправить